Category: лытдыбр

О литературных конкурсах и не только




Не так давно на известных торговых Интернет-площадках (Озон, Маркет, Бокс.ру и других) я увидела книгу «Всем! Всем! Всем!». Имя писателя показалось знакомым - Сергей Владимирович Петров. Заглянула на литературный портал Проза.ру, чтобы перепроверить себя: точно – это один из моих любимых авторов!

Признаюсь: меня порадовал не только сам факт публикации книги знакомого мне человека. Я была рада ещё и тому, что Сергей Владимирович стал наглядным опровержением расхожего мнения некоторых авторов о бессмысленности участия в творческих конкурсах и номинациях по причине якобы их формализма с заранее определенным списком победителей. Дело в том, что книга «Всем! Всем! Всем!» появилась на свет благодаря именно активному участию этого автора в Прозаровских литературных конкурсах. И как лауреат традиционной на сайте Проза.ру премии «Народный писатель» он получил право на издание своего сборника рассказов Союзом писателей России.


И вот ведь что интересно: когда я разместила у себя на страничке сообщение об этом событии, то в числе откликов с поздравлениями появились и такие: «Не знаю. У меня большие сомнения по поводу объективности результатов. Сам пару раз участвовал в этих движениях, но ни разу ничего не выиграл», «Да все эти конкурсы – для издателей, которые хорошо греют руки за наш счет», «Сплошная обдираловка, а не конкурсы: за издание – плати, за пересылку – плати!», «Побеждают только бездари! Истинные таланты всегда прозябают в нищете и безвестности. Это - аксиома», «Все мои знакомые в восторге от моих рассказов, а я дальше первого тура ни разу не продвинулся. Отбирают «своих» из года в год!», «Детский сад – все эти конкурсы! Как маленькие – верите в доброго дядю, который вас заметит и станет вашим литературным агентом», «Да кому нужны эти конкурсы?! Хочешь публиковаться? Заключай договор с издательством, плати, печатайся и реализуй свои книги на рынке! Делов-то!» и т.п.

А, действительно – кому нужны эти конкурсы? Все эти переживания-волнения, все эти ожидания-разочарования? Ведь понятно, что все участники победителями и лауреатами объективно стать не могут, а значит - шанс оказаться на конкурсной гонке в аутсайдерах неизмеримо выше, чем вероятность пробиться в число лидеров. И что дальше? Присоединять свой голос к общему хору о продажности жюри? Или переметнуться в лагерь тех, кто говорит не о своих проигрышах или о предвзятости отборочных комиссий, а о финансовых махинациях издателей и организаторов подобных мероприятий? Ведь нам же стонать и жаловаться всегда легче, чем объективно оценить собственные способности и с достоинством принять поражение.

Признаюсь честно: я ни разу не участвовала в конкурсах на Прозе.ру, хотя неоднократно получала приглашение. Поэтому мне сложно судить, насколько высока вероятность «пробиться» в таких мероприятиях к финишу, а уж тем более – оказаться в числе счастливчиков, обцелованных болельщиками и организаторами. Но и согласиться с теми, кто считает такие конкурсы «пустышкой» с заранее определенным финалом, мне тоже сложно, ведь по моей личной оценке все финалисты и победители Прозы – очень талантливы и интересны как авторы.

Но вот в январе этого года волей случая я впервые оказалась участником литературного конкурса. И произошло это с легкой руки… упомянутого мной Сергея Владимировича Петрова. Откликнувшись на мое поздравление, этот автор убедил меня в том, что сам дух соревнований очень стимулирует творческий потенциал любого пишущего, независимо от результатов конкурса. А нам, пенсионерам, азарт таких конкурсов, вообще, необходим, чтобы подольше не погружаться в болото «дожития».

Помимо убедительной аргументации своей позиции, Сергей Владимирович скинул мне ссылку на сайт «Конкурсы. Гранты. Премии. Фестивали» (http://www.konkursgrant.ru/), частым гостем которого, как оказалось, он сам является.

И мне неожиданно захотелось попробовать. Немедленно. Сейчас. Прямо же «с первой же строчки» (пока не растеряла смелость).

«Первой строчкой» оказался международный конкурс, посвященный 150-летию Максима Горького. К удивлению скептиков из числа моих «соратников по Прозе.ру», участие в нем было бесплатным, как и бесплатным была публикация в случае победы. Отбором работ занималось Национальное агентство по печати и СМИ «Русский литературный центр», а заказчиком и спонсором будущего сборника выступил знаменитый Фонд развития литературы имени А.М.Горького.

Но скептики не успокоились. Скептики (из самых лучших, разумеется, побуждений) стали инициативно наводить справки в Интернете и про Русский литературный центр, и про Фонд развития литературы, и про генерального продюсера Никиту Сергеевича Митрохина, и про главного редактора Татьяну Тимофеевну Копыленко, и про редактора Олесю Николаевну Мицук. Скептики насобирали массу информации из Интернет-помоек в надежде если не отговорить меня от участия, то хотя бы подготовить к предстоящему мне «столкновению с бездной преступности».

Дошло даже до смешного: в качестве убедительного доказательства масштабного мошенничества мне была сброшена ссылка на статью Алексея Мелькова с Прозы.ру с очень выразительным названием «Криминальный Русский литературный центр». Почему мне это показалось смешным? Всё просто: в азарте обличения мой «доброжелатель», похоже, даже не удосужился прочитать саму статью (http://www.proza.ru/2017/09/23/195), положившись только на её заголовок. А вот я прочитала и сразу успокоилась.

Но если что меня и пугало, так это оставшаяся неделя до окончания приема заявок и почти 7000 (семь тысяч!)  работ, уже поступивших к тому времени на рассмотрение в Русский литературный центр. Причем работы эти стекались в Москву со всех концов мира! И я очень сильно сомневалась, что смогу составить конкуренцию большинству авторов.

Однако к этому моменту мной уже овладел тот самый азарт, о котором мне говорил Сергей Владимирович Петров. Тем более что «в столе» у меня давно лежал очерк «Магия Книги. Сказки Горького», то есть специально готовить работу мне даже не пришлось, и 27 января я отправила текст под псевдонимом Ольга КАТ на указанный в Положении электронный адрес.

Первые же впечатления от взаимодействия с литературным агентом Катей Романовой, которая принимала мою работу, окончательно уничтожили тот неприятный осадок, который (чего уж лукавить!) оставили всё же некоторые негативные отзывы об этой организации на форумах и сайтах в Интернете, присланные мне моими «доброжелателями».

Долго ждать ответа мне не пришлось: уже 29 января от агента пришло подтверждение, что моя работа получена, к её оформлению претензий нет, она прошла конкурсный отбор и «Магия Книги. Сказки Горького» переданы на рассмотрение главному редактору Татьяне Тимофеевне Копыленко.


Такая организация работы с конкурсантами не могла не вызвать уважение и доверие, ведь до этого момента мне часто приходилось слышать от участников других литературных конкурсов претензии, суть которых сводилась к одному: «отошлешь работу, а в ответ – тишина. Хотя бы подтвердили получение. А если и подтвердят, то потом не знаешь, что и как с работой, пока случайно сам не обнаружишь в Интернете список победителей».

У меня же от момента отправки до получения сообщения о том, что работу отобрали для сборника, прошло всего трое суток!

1 февраля мне на почту для подписания пришло «Соглашение о публикации», а 9 марта – предварительный макет вёрстки издания для согласования. На этом этапе я обнаружила, что в сборник вошли произведения 267 авторов, что меня приятно удивило, ведь последнее подобное издание (по количеству представленных авторов) было выпущено Евгением Евтушенко и состоялось это событие лет десять назад. Более того, среди имен я увидела писателей не только из России, но и русскоязычных авторов из Германии, США, Израиля, Казахстана, Эстонии, Азербайджана, Сербии и других стран.




Последний «рубеж обороны» скептиков – это финансовая сторона таких конкурсов. Как я уже сказала, участие в конкурсе и публикация в сборнике было бесплатным. Экземпляр для себя я оплачивала по цене 360 рублей - стоимость же книги для остальных покупателей была намного выше. К слову сказать, уже к середине апреля весь тираж был раскуплен. Теперь этот сборник можно увидеть в образовательных учреждениях и библиотеках России, Европы и США, а часть тиража отправится в этом году на книжные выставки-ярмарки в Париже, Лондоне и Праге.

Я не имела возможности приехать в Москву на презентацию и забрать книгу, поэтому просто заказала (и что вполне логично - оплатила) её доставку по моему адресу. Причем я попросила сотрудников Русского литературного центра отправить мне книгу «экспресс-доставкой» (по причинам личного порядка мне хотелось получить её срочно, буквально в течение 2-3 дней). Таким образом, мои расходы, связанные с конкурсом, составили 620 рублей (стоимость книги с доставкой).

По завершении мероприятия мне было предложено получить карту «Резидент» (членское удостоверение) Русского литературного центра, которая предоставляет авторам ряд льгот, например: скидки (до 40%) на услуги агентства и его партнеров и участие в проектах с ограниченным доступом. Мне, как автору сборника, такая карта вручалась бесплатно, для других же желающих вступительный взнос составляет 6.200 рублей. Конечно, соблазн был велик, но я рассудила здраво: резидентом Русского литературного центра должен быть настоящий писатель, то есть тот, для кого писательство – цель, смысл и состояние души.

Я же, хоть и заразилась на пенсии тягой время от времени делиться какими-то своими мыслями на Прозе.ру или в Живом Журнале, остаюсь до мозга костей «технарем» - как по образованию и складу характера, так и по моим сегодняшним увлечениям.

Правда, в 2013 и в 2014 году у меня вышли две книги («Пенсионные забавы или Есть ли жизнь на пенсии?» и «В лабиринте Судьбы. И в шутку, и всерьез»), которые были приняты доброжелательно (на мой взгляд – даже слишком, если судить по скорости исчезновения книг из магазинов) и читателями, и критиками. Но - это совсем другая история, которая – по моему глубочайшему убеждению - не делает меня ещё писателем. По этой причине я отказалась от такого щедрого подарка, как карта «Резидент» Русского литературного центра.

Что ещё добавить к этой истории о моей первой попытке попробовать свои силы в литературных конкурсах?

20 апреля неожиданно для себя я получила открытку:





Согласитесь, такой жест со стороны организаторов любых конкурсов – редкость. Кто там особо вчитывается в Анкеты, которые присылают авторы! Да и анкеты лауреатов и победителей тоже остаются в прошлом, как и само мероприятие. 28 марта состоялась презентация сборника, автором которого стала и я. Так что эта страница моей биографии к 20 апреля была мною уже перевёрнута. И тут - такая приятная неожиданность! А это говорит о высоком уровне и стиле работы Национального агентства по печати и СМИ «Русский литературный центр» (http://litagenty.ru/)

Буду ли я ещё участвовать в каких-нибудь конкурсах? Не знаю. Но мне понравилось.

В любом случае, имена Татьяны Тимофеевны Копыленко, Никиты Сергеевича Митрохина и Кати Романовой останутся в моей памяти, как имена людей, подаривших мне приятные эмоции и переживания. И, конечно же, прекрасное издание, в числе авторов которого оказалась и я.

Имею честь быть Человеком...

Жаркие дискуссии на телевидении… Словесные баталии на Интернет-форумах… Исторические претензии с экскурсом в далекое прошлое… Взаимные обиды на бытовом уровне в настоящем… От слов к насилию, от угроз - к терактам. Дико осознавать, что в XXI веке Человечество может снова скатиться в пучину националистического мракобесия...


С этой справкой мы выживали в 90-м - без документов, без денег, без крыши над головой...

…Я всегда невольно улыбаюсь, когда кто-нибудь из наших знакомых искренне мне сочувствует – мол, вся жизнь твоя прошла «на чемоданах»: сначала с папой-офицером, потом с мужем-офицером. Что у тебя за спиной? Только переезды, гарнизоны и служебное жильё! А вот у нас…

И, действительно: пока мои бывшие одноклассники и однокурсники погружались в тихие радости спокойного размеренного быта, привязанного к конкретному городу, к конкретной улице, к конкретному дому, меня судьба кидала с Крайнего Севера на Крайний Юг, с Востока на Запад, от гранита к пескам, от сопок к горам.

Считаю ли я себя в чем-то обделенной? Конечно же, нет! Напротив, мне очень повезло, ведь только благодаря своей «походной жизни» я узнала, как богата национальная палитра нашей страны, сколько удивительных народов населяют её просторы, как разнообразны их традиции и обычаи, как интересен их язык, как увлекательны их мифы и легенды.

Мы знаем, кто такие англичане и французы, немцы и итальянцы, уверенно расскажем о белорусах и украинцах, казахах и грузинах. Но многие ли из нас знают, кто такие, например, дючеры или вепсы, чулымские тюрки или цахуры? Действительно ли марийцы являются потомками легендарных фиссагетов, о которых когда-то писал древнегреческий историк Геродот? Почему ульчи были освобождены от уплаты подати в царской России? Что общего у булгарских бесермян с каринскими татарами? Сколько осталось на планете Земля кереков и дацзы?

А ведь это всё – народы нашей страны, с которыми мы веками живем бок о бок, общаемся, работаем, строим планы. И у каждого из них – своё прошлое и настоящее, свои предания, свои верования, свои обряды и легенды, которые, причудливо сплетаясь в уникальную культурно-историческую вязь, и составляют сегодня драгоценную оправу жизни нашей многонациональной Родины.

Особая глава моей биографии – это город Баку, столица Азербайджанской республики, которая когда-то была в числе союзных республик огромного государства с названием СССР. Там, на улице Сурена Осипяна (ныне – Сулеймана Рустама) в знаменитом районе, звавшемся Арменикендом, я прожила более пятнадцати лет и, надо признаться - это были одни из самых прекрасных лет моей жизни хотя бы только потому, что детство и юность прекрасны уже сами по себе.

Как и любой Бакинский двор в те времена, наш с самого раннего утра оглашался многоголосьем разных языков, которые мгновенно и легко сплавлялись в какой-то один, стоило лишь на пороге подъезда появиться тому, кто не был полиглотом. С теми же, кто, как и мы, были приезжими и только начинали обживаться на новом месте, местное население, независимо от национальности, уважительно общалось на русском языке.

Постепенно мы и сами (и в первую очередь - дети во время своих игр со сверстниками) освоили разговорный азербайджанский, а потом стали довольно сносно понимать и армянский, и татарский, и аварский, и иврит, и грузинский – одним словом, языки наших соседей по двору.



Знаменитая школа № 134 г.Баку.
Была знаменита не только "математическим уклоном", но и своей интернациональностью.
Так, в нашем 8-м классе (на фото) среди 25 учеников были даже румын и вепс


Просторечный же русский язык, на котором говорили в те времена в Азербайджане, был насыщен таким количеством заимствований из языков живших на территории этой республики народов, что впору было уже заявлять об уникальном языке межнационального общения – «Бакинском русском». Причем неотъемлемой его частью была, конечно же, знаменитая кавказская жестикуляция: любой бакинец, независимо от его национальной принадлежности, проживший в Баку хотя бы пару лет, неизбежно начинал дополнять со временем «голосовую речь» ещё и «языком жестов».

По Бакинским обычаям и горе, и радость делились с соседями: всем двором мы отмечали наши дни рождения и свадьбы, окончание школы и проводы в армию, поступление в институт и выход на пенсию. Особыми событиями, конечно же, были встречи новорожденных из роддома, новоселья и похороны.

Признаюсь, что мы, приехав в 1972 году из Заполярья к новому месту службы моего папы на Краснознаменную Каспийскую флотилию ВМФ СССР, не сразу приняли эту своеобразную «общность» соседства: наш менталитет категорически отвергал вторжение чужих людей на чьи-то семейные торжества без специального приглашения. Но на Кавказе мы столкнулись с совершенно иным положением дел: там просто нет такого понятия, как «незваный гость». Там любой гость – это добрый знак, ведь если твой дом обходят стороной, если твои соседи не хотят разделить с тобой твою радость или поддержать тебя в горькую минуту, значит ты – нехороший человек!

Тут следует сделать одно отступление: то, что мы привыкли называть «кавказскими традициями» в части, касающейся кавказского гостеприимства, в стародавние времена было в порядке вещей и у нас на Руси.

Когда-то и наши предки хлебом-солью и ритуальным поклоном привечали любого незнакомца, постучавшего в двери – будь то нищий бродяжка или знатный человек. Русичи оставляли его переночевать, снаряжали в путь, а если нужно было – то и снимали с себя «последнюю рубаху», чтобы отдать гостю. В деревнях одинокие старики и сироты в той эпохе не оставались брошенными: досматривали их, как говорили на Руси, «всем миром». Помощь ближнему являлась неотъемлемой частью жизни каждого: в порядке вещей было помочь соседу по хозяйству, накормить нищего и просто поддержать человека в трудную минуту. И каждый в те времена знал: сегодня ты откроешь дверь кому-то или поможешь немощному старику, а завтра и тебя люди в беде не оставят.



Моя бабушка - Быкова Руфина Владимировна
Она всю жизнь помогала людям, но на любую попытку отблагодарить её, отвечала:
"Я тебе помогла - помоги и ты когда-нибудь другому"


Конечно, и сегодня среди нас найдутся те, кто и рубаху свою отдаст незнакомцу, и ночевать его домой пустит, и последним куском хлеба с ним поделится. Но это будет, скорее, исключение: традиция «открытых дверей и открытого сердца», к сожалению, исчезла, сметенная суровой реальностью с расплодившимися мошенниками и нечистыми на руку людьми.

Но вернусь к своему рассказу. Я с восторгом познавала совершенно новый для меня после Заполярья мир с жарким солнцем, с многоязычием улиц, с призывами муэдзинов к молитве и с особым очарованием восточных базаров. Я не переставала удивляться свободно растущим в городе тутовым деревьям и оплетающим балконы виноградным лозам, необычным бусинкам «от сглаза» («гёз мынчыгы») на запястьях маленьких детей и тончайшему кружеву из золотых и серебряных нитей (азербайджанская ювелирная техника «шебеке») в серьгах их мам. Меня восхищали замысловатые узоры ширванских ковров в квартирах моих знакомых и зачаровывал сложный чеканный орнамент на старинной медной утвари, доставшейся им от бабушек-дедушек. Особенно нравились мне изящные кувшины для воды («афтафа») и чаши для щербета («шярбят габы»).

А сколько новых кулинарных рецептов я узнала в первые же годы жизни на Кавказе! Именно там, в Баку, в гостях у своей одноклассницы-чеченки Насиры я впервые попробовала вкуснейший «жижиг галнаш» из говядины на косточках и голубцы «долмнаш», а под руководством однокурсницы-армянки  Айкез я освоила секреты приготовления замечательной «долмы» в виноградных листьях и фасолевой каши «мшош». Соседка по лестничной площадке украинка Василина Георгиевна научила меня варить гуцульскую кашу «бануш» и выпекать «вергуны», а её подруга-грузинка Тамрико Ираклиевна показала мне, как мариновать молодой чеснок («мжаве неори») и правильно готовить рулетики из баклажанов («бадриджани»).

Очень много рецептов было записано мной во время национальных праздников наших соседей. Так, например, азербайджанский «Новруз Байрам» («Новый год») познакомил меня с вкуснейшей домашней пахлавой самых разных видов, яркими булочками «шор гогал», печеньем «шакербура» и пирожками «кёкэ» с грецкими орехами и луком. Татарский «Кякук сяйе» («Встреча Весны») оставил мне на память секреты приготовления многослойного пирога «губадия» и знаменитого десерта «чак-чак». А еврейская «Ханука» дополнила мои записи рецептами картофельных оладий «латкес» и замечательных пончиков «суфганиет».

Обычаи моих соседей, их традиции и обряды удивляли меня, а порой заставляли и задуматься. Так случилось, например, когда у моего однокурсника Ахмеда умерла бабушка и мы всем факультетом отправились на поминки. Это был «джума ахшамы» - один из «поминальных четвергов», когда собираются те, кто хочет отдать дань памяти усопшему и поддержать его близких.

Такие «поминальные четверги» у мусульман проходят вплоть до сорокового дня со дня смерти человека и стол «джума ахшамы», по старинным обычаям, должен отличаться скромностью, ведь люди приходят в этот день помянуть усопшего, а вовсе не поесть и не пообщаться между собой. Поэтому даже у очень богатых азербайджанцев стол в «поминальный четверг», как правило, накрывается только для чаепития (прим. - чай и сахар некоторые гости приносили с собой и ставили на отдельный столик, что было очень кстати, так как поток людей в тот день в дом бабушки Ахмеда был просто нескончаем).

Сидя в скорбной тишине (отсутствие разговоров - строгое правило мусульманских поминок) и отпивая понемногу очень вкусный чай из изящного армуда (прим. - специальный «чайный стаканчик», похожий на грушу), я неожиданно поймала себя на том, что все мои мысли начинают крутиться вокруг моих собственных родственников, уже покинувших этот мир. Молчание, царящее за поминальным столом, словно выдавливало из наших голов все текущие проблемы и заботы, заставляя задуматься о скоротечности жизни, о своих близких и, конечно же, о той, помянуть которую мы все и пришли. Это были «поминки» в истинном смысле этого слова, а не обычное застолье по случаю смерти хозяйки дома с трапезой ресторанного уровня и обильными возлияниями, туманящими мозг и развязывающими языки.

Кстати, десятилетие спустя я оказалась на поминках в Нижегородской области в одной русской православной семье. И каково же было мое удивление, когда в осиротевшем доме меня встретила та же самая скорбная тишина, тот же исключительно скромный, несмотря на материальное благополучие хозяев, стол, а главное – ни намека на спиртное! Овдовевший глава семейства, перехватив мой взгляд, пожал плечами: «Сегодня вера у некоторых – всего лишь дань «моде на религиозность». Отсюда и незнание основных канонов христианства. Православные русские люди уже забыли, что на поминках собираются не обедать-ужинать, а молитвами облегчить участь усопшего после его смерти. А как можно просить у Господа отпустить чьи-то грехи, ублажая одновременно свой желудок разносолами и отравляя свой разум водкой?»



Университет. В нашей группе из 18 человек учились представители 14 национальностей


У нас не было границ «свой-чужой»: все мы были соседями – соседями в истинном смысле этого слова. «Азербайджанец», «русский», «калмык», «еврей», «гагауз», «чеченец», «украинец», «молдаванин», «армянин» и другие наименования народов, населявших тогда по-настоящему интернациональный Баку, не звучали в те времена кастовой меткой, разделяющей жителей по национальному признаку. Эти слова были всего лишь «портретными штрихами» наших друзей, соседей, коллег по работе, как были, например, портретными штрихами цвет их глаз или форма их носа.

Конечно, и в те далекие годы находились отдельные личности, у которых в семьях культивировалась идея «расового превосходства». Более того, кто-то из них даже пытался обосновывать неизбежность национального противостояния, ища его истоки в далекой истории: мол, кавказцы не должны любить русских из-за событий 1817-1864 гг, армяне не должны любить турок из-за резни 1915 года, Нагорный Карабах будет постоянным источником армяно-азербайджанской вражды, у ингушей и осетин имеется историческая неприязнь друг к другу, грузины и абхазцы тоже не ладят (и тоже исторически), такая же проблема у узбеков с киргизами, у турок-месхетинцев с узбеками и т.д., и т.п.

Но все эти разговоры носили настолько поверхностный характер, что на них никто тогда просто не обращал внимания: мы жили и трудились бок о бок, играли свадьбы по любви (а не по национальной принадлежности), селились по всей стране, а не расползались по своим «историческим территориям». Национализм для нас был пережитком чуть ли не средневекового прошлого, а людей, страдающих им, мы считали недалекими и нецивилизованными.

Так было до перестройки…

А потом безумие захлестнуло – сначала чьи-то головы, а затем и Бакинские улицы… Сколько моих знакомых, соседей, коллег, бывших одноклассников и однокурсников пострадало в те, страшной памяти, январские дни 1990 года – сказать не могу и сегодня. Жуткие картины и спустя почти 30 лет кажутся мне какими-то нереальными, и только Справка № 15 от 24 января 1990 года с печатью 46 Спортклуба Каспийской флотилии, куда собирали уцелевших и откуда нас вывозили к транспортным самолетам, не дает мне уйти от того, что когда-то пришлось пережить и что очень хочется сегодня забыть.

Сухие строки: «Прошу оказывать всяческое содействие как беженцам из города Баку», а за ними – животный ужас и отчаянье, ранения и потери, слезы бессилия и боль, растерянность от непонимания, как жить дальше - без жилья, без работы, без документов.

«Первой волной» были мы – «беженцы», «второй» - так называемые «вынужденные переселенцы». Мы в одночасье теряли всё – имущество, квартиры, здоровье, близких и фактически «убегали», спасая свою собственную жизнь и жизнь своих детей. «Переселенцы» же, мимо которых погромы прошли стороной и которые некоторое время ещё оставались на территориях бывших союзных республик СССР, до последнего надеялись на то, что жизнь снова вернется в свою колею, как только устранят подстрекателей и провокаторов.

Однако шли месяцы, но агрессия в отношении инородцев со стороны определенной части местного населения не ослабевала, и поэтому многие стали уезжать. Уезжали со слезами на глазах, уезжали с обидой непонимания, уезжали порой в никуда, ведь из поколения в поколение их предки жили, трудились и умирали именно там: в Грузии и в Армении, в Таджикистане и в Киргизии, в Азербайджане и в Казахстане… В России у этих людей родни не было – и на первых порах они оказывались «чужими среди своих». Особенно тяжело это переносили старики, у которых в одночасье отняли тогда не только спокойную старость, но и беспощадно разрушили прошлое, перечеркнув всё, чем они жили, во что верили, ради чего работали и воевали…



Мой свекр - Банников Яков Петрович, был искалечен в боях при обороне Кавказа в 1943-1944 гг
В 1990 году стал "вынужденным переселенцем" из одной из Кавказских республик


С тех страшных дней прошли уже десятилетия, а я всё ещё пытаюсь вытравить из своей памяти то, что мне пришлось пережить на Старый Новый год в 1990 году. Думаю, не ошибусь, если скажу, что те дни у любого бакинца, независимо от его национальности, превратились навсегда в кровоточащий шрам в душе, ведь Память не ведает милосердия – она возвращает нас в прошлое вновь и вновь. И я снова вижу в своих снах, как сосед Ислам, друживший с моим папой, увозит нас ночью подальше от обезумевших погромщиков, как истошно кричат военные, пытаясь успокоить сотни беженцев перед транспортными самолетами, как страшно рыдают люди и от пережитого ужаса, и от ужаса при мысли о судьбе близких, которые ещё оставались в городе.

В те безумные дни я увидела много горя, боли и отчаянья. Я пережила то, что могло бы навсегда уничтожить мою веру в Человека. Но этого не произошло, так как кроме опьяневших от своей безнаказанности погромщиков, на улицах Баку я видела и Настоящих Людей – людей разной национальности, разной веры, разного возраста и разного социального статуса, которые понимали всю дикость происходящего и пытались если не остановить бандитов, то хотя бы защитить от них невинных женщин и детей.

Я и сегодня, словно наяву, вижу, как во дворе перед погромщиками, с трудом передвигая больные ноги, появляется Мамед Закирович. Некоторые из бандитов замирают: уважение к старшим на Кавказе – Закон. Высокий седой старик медленно обводит разгоряченных людей хмурым взглядом и кричит: «Что вы творите?! Вашим внукам за вас будет стыдно! Не позорьте свой народ! Мы все равны перед Аллахом!» Я изумлена, ведь эти слова произносит тот самый Мамед Закирович, который всегда очень резко отзывался о России и о русских. Он считал, что от русских – только вред: правоверные мусульмане стали забывать обычаи предков, отвернулись от Аллаха, перестают уважать старших, девушки мечтают уже не о материнстве, а о престижной работе и о поездках на курорты за границу.

Этот старик редко отвечал на наши приветствия – чаще всего просто отворачивался. Поэтому с чьей-то легкой руки Мамеда Закировича когда-то прозвали «басмачом» и старались обходить его стороной, чтобы не слушать лишний раз обидные реплики про русских. Но именно он, наш угрюмый «басмач» - единственный в нашем дворе попытался остановить погромы соседей-иноверцев и вышел навстречу нелюдям. Увы! Правоверные мусульмане, действительно, стали забывать обычаи предков и слова старого человека не остановили их. Толпа, обтекая фигуру Мамеда Закировича, с улюлюканьем и выкриками «Аллах Акбар!» стала врываться в подъезды…

Нет плохих и хороших народов, а есть конкретные плохие и хорошие люди. Быть Человеком – великая честь. Но не всем дано им стать.


Мне повезло: каждый мой друг-мусульманин оказался Человеком. Все они остались верными нашей дружбе до конца, а некоторые из них даже заплатили за неё своими жизнями. И среди них – Фарид, подружившийся когда-то в школе с тихим мальчиком, которого все учителя звали Марком, а одноклассники – Мариком.

Марик ничем особенным не выделялся в толпе сверстников. Разве что только крупным носом, из-за которого в школе сразу же получил прозвище «Ашот». Хотя, конечно же, все знали, что ни капли армянской крови в его еврейских жилах не было. Сначала Марик обижался на ребят, переживал, но однажды мудрая баба Хиня, греясь на солнышке в многоголосом Бакинском дворике, сказала внуку:

- Я тебя умоляю, Марик! Нашел, из чего делать проблему! «Ашот» - это не «жид пархатый». Ты не знаешь, слава Богу, кто такие черносотенцы! А вот твои родственники – и Циммерманы, и Бернштейны и даже сморщенная, как сушеная груша, старуха Рахиль Листер, которой какой-то гой проломил голову, – узнали это в девятнадцатом году, не успев даже прочесть молитву и представ перед Всевышним в одном исподнем. Так что, не морочь ни себе, ни людям голову, радуйся и живи другим на радость! Иди, лучше поиграй – вон, видишь, Фарид с Гургеном тебе уже давно рукой машут, и им, азербайджанцу и армянину, абсолютно без разницы, что ты - еврей…

Не сразу, но перестал Марик переживать из-за своего носа. Тем более что негласное мальчишеское соревнование за лидерство во дворе между ним и его другом Фаридом не оставляло ему времени на страдания. Пальма первенства капризно выскальзывала из рук то одного, то другого мальчишки, но со временем Фарид стал все чаще и чаще опережать Марика.

Зато в третьем классе учитель математики Тофик Мамедович обнаружил у внука бабы Хини незаурядные способности, и жизнь подхватила-завертела талантливого мальчика, повела его прямой дорогой к славе. Олимпиады, международные конференции, золотая медаль после школы, красный диплом после Университета, работа в престижном НИИ, командировки за границу, международные проекты, научные открытия, материальный достаток, всемирное признание, счастливая семья, спокойная старость и дружба с Фаридом, пережившая все испытания.

…Наверное, так бы все и было… Но в январе 1990 года погромщики забили Марика насмерть... Крупный нос сыграл свою злую шутку, и еврейский парень предстал перед Всевышним прямо в праздничном костюме, в котором встречал свое тридцатилетие.

Правда, Фарид опередил его и в этот раз: бросившись на помощь другу, он сразу получил удар кастетом в висок от одного из погромщиков. Поэтому его душу Всевышний принял, все-таки, первой…

Жизнь, к сожалению, заново не переписать. Но погром не просто сломал наши судьбы – он показал нам Зверя в Человеке. Он заставил нас своими глазами увидеть, как в несколько секунд с соседей, коллег по работе, просто прохожих, облезает фальшивая шкура цивилизованности и сквозь «порядочное лицо» проступает звериный оскал оборотня, готового рвать вас на куски только за то, что вы с ним не одной крови.

У этого оборотня много имен: Национализм, Ксенофобия, Шовинизм, Расизм, Нацизм, Фашизм. Он явился к нам из Тьмы и поселился в этом мире, чтобы питаться душами тех, чей разум безнадежно застрял в первобытных временах. Тех временах, когда племена наших прародителей с дубинами и камнями отбивали друг у друга пещеры. Бились насмерть, чтобы найти убежище от хищников и природных катаклизмов, чтобы выжить, чтобы дать потомство.

Сегодня нам не нужны пещеры, а хищники и природные катаклизмы уже давно перестали быть главной угрозой существованию Человечества. Но чей-то разум по-прежнему продолжает плутать во тьме, оглушенный эхом битв первобытных племен, и созывать других, ослепляя тех общей ненавистью и презрением к тому, чей Бог именуется иначе или кожа «не того цвета», чей язык звучит по-другому или разрез глаз «не тот».

Зверь незаметно порабощает их, наращивая свою армию, а мы – те, кто считает себя интернационалистами и цивилизованными людьми, сами порой подкармливаем его, легкомысленно подбрасывая на ходу в жадную пасть Зверя слова и словечки типа «байбак» и «пакис», «бурла» и «ара», «ямамото» и «ниггер», «бош» и «жид», «москаль» и «чурка», «гой» и «козох», «бульбаш» и «фриц», «чукча» и «тибла» и ещё десятки подобных неуважительных прозвищ, которыми издавна именуют друг друга разные народы нашей планеты.

Даже невинные когда-то пословицы и поговорки, воспринимаемые нами с детства как безобидная шутка, сегодня приобретают совсем иное звучание и порой оскорбительный смысл: «Незваный гость хуже татарина», «Где хохол прошел, там еврею делать нечего», «Хоть и хороший человек, но москаль», «Когда армянин родился, еврей заплакал», «Русак на авось и взрос» и другие.

Казалось бы, какая мелочь: что тут такого страшного, если малыш-англичанин, ссорясь из-за игрушки с приятелем-пакистанцем, назовет того «пакис», а японский школьник бросит небрежно в адрес иностранных туристов «гайдзин»? Разве мир перевернется, если в Средней Азии русский услышит «аш-кулох», а азиат в России – «чучмек»? И война наверняка не разразится из-за того, что киргиз назовет казаха «сартом».

Однако когда наши дети уже с малых лет слышат унизительные прозвища, которыми старшие называют своих соседей другой национальности, неизбежно происходит деформация сознания, от которой до Теории расовой гигиены Альфреда Плётца совсем недалеко. А там, глядишь, и задымят снова трубы крематориев лагерей смерти, и очередной вождь очередной «высшей расы» объявит другие народы «недочеловеками».

Когда-то на фронтах Великой Отечественной войны эхом прокатилось «Русские не сдаются!», причем знаменитый этот клич первым выкрикнул, подрывая себя и окруживших его фашистов 8 ноября 1941 года на окраине украинского села Дьяково в Луганской области, вовсе не этнический русский, а адыг по национальности - журналист и поэт, политрук Андрухаев Хусен Борежевич. И клич его подхватили все наши солдаты, независимо от национальной принадлежности, ведь для Гитлера и его армии все мы – и русские, и украинцы, и евреи, и ненцы, и табасаранцы, и киргизы, и аварцы, и таты, и ещё десятки других больших и малых народов СССР – все мы были «русскими». Фашисты не вникали в национальность советских солдат, а советские солдаты не вникали, какой национальности их однополчане. Ведь боль и беда, цвет крови и цена жизни была у всех одинакова.

Что же происходит сегодня в современном мире? Почему Человечество начало расползаться и обособляться по этническим признакам? В чем причины этой эпидемии национального снобизма?

Мы бьем тревогу в связи с терактами в разных странах, но сами теракты – всего лишь часть этой смертельно-опасной для Человечества эпидемии. Гораздо опаснее страх перед террористами, который буквально пропитывает население нашей планеты. И главное последствие этого страха – тотальная и зачастую враждебная подозрительность ко всем, кто живет рядом, но не относится к нашему роду-племени. Именно эта подозрительность рождает лозунги типа «Россия для русских» и она же замыкает круг насилия: они презирают (бьют) нас – мы презираем (бьем) их.

Однако было бы наивно сводить проблемы сегодняшнего национализма и ксенофобии исключительно к противостоянию мусульманского и христианского мира. Уж мы-то, наследники бывшего Союза Советских Социалистических республик, хорошо это знаем, столкнувшись в ходе так называемого «перестроечного развала» СССР с этнорелигиозными конфликтами, вылившимися в погромы и резню среди представителей разных народов и разных конфессий. Проливали кровь друг друга, не щадя детей, женщин и стариков, узбеки и турки-месхетинцы (Ферганские погромы, 1989 год), узбеки и киргизы (Ошские события, 1990), происходили столкновения между грузинами и абхазами, между осетинами и ингушами, между титульными нациями бывших республик СССР и русскими.

Как такое могло произойти, что послужило первопричиной, а что стало катализатором – пусть разбираются специалисты. Но вот что интересно: мы устремляемся сегодня уже к далеким звездам и мечтаем о путешествиях во времени, но по-прежнему не можем вытравить из себя политику двойных стандартов, когда речь заходит о людях другого этноса.

Подерутся, например, перебрав со спиртным, двое русских – это одно. Но если с русским алкашом подерётся такой же алкаш, но другой крови, то реакция у обывателя уже совсем иная – и на свет моментально вытаскиваются замусоленные псевдопатриотами гневные обвинения в адрес «мигрантов», которые «портят жизнь простым людям».


Если ночью резвится молодежь, хамит жильцам и попирает все нормы морали и правил, то, вызвав милицию и пошумев по поводу плохого семейного воспитания, мы успокаиваемся. А вот если, например, так же вызывающе и по-хамски будут вести себя армяне или таджики, то мы и милицию вызовем, и про «Россию для русских» вспомним, и жалобу в прокуратуру напишем, а вот почему-то о плохом семейном воспитании если и упомянем, то как-то вскользь.

А ведь дело тут не в национальности, а именно в воспитании: человек, воспитанный достойными родителями, не будет вести себя неподобающе в любой ситуации, в любой стране, в любом обществе. И национальность тут вовсе ни при чем.


Нет плохих и хороших народов. Просто есть Люди, а есть Не́люди. Не́людями легко управлять. У Не́людей нет моральных и нравственных барьеров. Им неведомы понятия Чести и законы Дружбы. Они лишены Милосердия и Человеколюбия.  Не́люди легко становятся марионетками в любых руках. Они мгновенно выполняют команду «Фас!», но, дорвавшись до легкой добычи, часто игнорируют команду «Фу!». Нелюди не имеют права принадлежать к какой-либо нации. Это – безродные изгои, ждущие своего часа и своего режиссера.

Конечно, социологи, политологи и другие специалисты подведут под проблемы межнационального общения солидную базу экономических и политических причин. И, быть может, даже будут утверждать, что бессмертное «Бей жидов - спасай Россию!» до сих пор остается удобным инструментом отвлечения граждан от любых (прежде всего, экономических) проблем нашей повседневной жизни.

Но ведь не каждого из нас можно «отвлечь» таким примитивным способом и уж тем более далеко не каждый из нас позволит кому-то «натравить» себя на инородцев.

А значит – не так уж живуч национализм с шовинизмом! И когда сегодня на всех уровнях во многих странах обсуждаются проблемы межнационального общения, выносятся решения с постановлениями и  вырабатываются «дальнейшие мероприятия по улучшению… стабилизации… укреплению…» и т.д., то порой забывается самый простой и самый действенный во все времена инструмент: семейное воспитание, семейные устои и семейные традиции.

Если малышу с детства твердить, что заповедь «не убий» касается всех людей на земле, независимо от цвета их кожи, языка и вероисповедания, то он не пойдет «громить» инородцев, под каким бы лозунгом ни организовывались «расовые чистки». Если до ребенка вовремя донести простую мысль о том, что любого человека судят по конкретным делам и поступкам, а не по национальности, то и он свое отношение к людям будет определять по такой же шкале жизненных ценностей. И, наконец, если ему с первых же шагов показать всю красоту этого мира, разжечь в нем огонь познания и убедить, что жизнь – это бесценный дар, то ему и в голову не придет примерить однажды на себя «пояс смертника».

А в обществе, где исчезнет питательная среда для националистических идей – отпадет и сама «проблема межнационального общения».