Category: общество

Имею честь быть Человеком...

Жаркие дискуссии на телевидении… Словесные баталии на Интернет-форумах… Исторические претензии с экскурсом в далекое прошлое… Взаимные обиды на бытовом уровне в настоящем… От слов к насилию, от угроз - к терактам. Дико осознавать, что в XXI веке Человечество может снова скатиться в пучину националистического мракобесия...


С этой справкой мы выживали в 90-м - без документов, без денег, без крыши над головой...

…Я всегда невольно улыбаюсь, когда кто-нибудь из наших знакомых искренне мне сочувствует – мол, вся жизнь твоя прошла «на чемоданах»: сначала с папой-офицером, потом с мужем-офицером. Что у тебя за спиной? Только переезды, гарнизоны и служебное жильё! А вот у нас…

И, действительно: пока мои бывшие одноклассники и однокурсники погружались в тихие радости спокойного размеренного быта, привязанного к конкретному городу, к конкретной улице, к конкретному дому, меня судьба кидала с Крайнего Севера на Крайний Юг, с Востока на Запад, от гранита к пескам, от сопок к горам.

Считаю ли я себя в чем-то обделенной? Конечно же, нет! Напротив, мне очень повезло, ведь только благодаря своей «походной жизни» я узнала, как богата национальная палитра нашей страны, сколько удивительных народов населяют её просторы, как разнообразны их традиции и обычаи, как интересен их язык, как увлекательны их мифы и легенды.

Мы знаем, кто такие англичане и французы, немцы и итальянцы, уверенно расскажем о белорусах и украинцах, казахах и грузинах. Но многие ли из нас знают, кто такие, например, дючеры или вепсы, чулымские тюрки или цахуры? Действительно ли марийцы являются потомками легендарных фиссагетов, о которых когда-то писал древнегреческий историк Геродот? Почему ульчи были освобождены от уплаты подати в царской России? Что общего у булгарских бесермян с каринскими татарами? Сколько осталось на планете Земля кереков и дацзы?

А ведь это всё – народы нашей страны, с которыми мы веками живем бок о бок, общаемся, работаем, строим планы. И у каждого из них – своё прошлое и настоящее, свои предания, свои верования, свои обряды и легенды, которые, причудливо сплетаясь в уникальную культурно-историческую вязь, и составляют сегодня драгоценную оправу жизни нашей многонациональной Родины.

Особая глава моей биографии – это город Баку, столица Азербайджанской республики, которая когда-то была в числе союзных республик огромного государства с названием СССР. Там, на улице Сурена Осипяна (ныне – Сулеймана Рустама) в знаменитом районе, звавшемся Арменикендом, я прожила более пятнадцати лет и, надо признаться - это были одни из самых прекрасных лет моей жизни хотя бы только потому, что детство и юность прекрасны уже сами по себе.

Как и любой Бакинский двор в те времена, наш с самого раннего утра оглашался многоголосьем разных языков, которые мгновенно и легко сплавлялись в какой-то один, стоило лишь на пороге подъезда появиться тому, кто не был полиглотом. С теми же, кто, как и мы, были приезжими и только начинали обживаться на новом месте, местное население, независимо от национальности, уважительно общалось на русском языке.

Постепенно мы и сами (и в первую очередь - дети во время своих игр со сверстниками) освоили разговорный азербайджанский, а потом стали довольно сносно понимать и армянский, и татарский, и аварский, и иврит, и грузинский – одним словом, языки наших соседей по двору.



Знаменитая школа № 134 г.Баку.
Была знаменита не только "математическим уклоном", но и своей интернациональностью.
Так, в нашем 8-м классе (на фото) среди 25 учеников были даже румын и вепс


Просторечный же русский язык, на котором говорили в те времена в Азербайджане, был насыщен таким количеством заимствований из языков живших на территории этой республики народов, что впору было уже заявлять об уникальном языке межнационального общения – «Бакинском русском». Причем неотъемлемой его частью была, конечно же, знаменитая кавказская жестикуляция: любой бакинец, независимо от его национальной принадлежности, проживший в Баку хотя бы пару лет, неизбежно начинал дополнять со временем «голосовую речь» ещё и «языком жестов».

По Бакинским обычаям и горе, и радость делились с соседями: всем двором мы отмечали наши дни рождения и свадьбы, окончание школы и проводы в армию, поступление в институт и выход на пенсию. Особыми событиями, конечно же, были встречи новорожденных из роддома, новоселья и похороны.

Признаюсь, что мы, приехав в 1972 году из Заполярья к новому месту службы моего папы на Краснознаменную Каспийскую флотилию ВМФ СССР, не сразу приняли эту своеобразную «общность» соседства: наш менталитет категорически отвергал вторжение чужих людей на чьи-то семейные торжества без специального приглашения. Но на Кавказе мы столкнулись с совершенно иным положением дел: там просто нет такого понятия, как «незваный гость». Там любой гость – это добрый знак, ведь если твой дом обходят стороной, если твои соседи не хотят разделить с тобой твою радость или поддержать тебя в горькую минуту, значит ты – нехороший человек!

Тут следует сделать одно отступление: то, что мы привыкли называть «кавказскими традициями» в части, касающейся кавказского гостеприимства, в стародавние времена было в порядке вещей и у нас на Руси.

Когда-то и наши предки хлебом-солью и ритуальным поклоном привечали любого незнакомца, постучавшего в двери – будь то нищий бродяжка или знатный человек. Русичи оставляли его переночевать, снаряжали в путь, а если нужно было – то и снимали с себя «последнюю рубаху», чтобы отдать гостю. В деревнях одинокие старики и сироты в той эпохе не оставались брошенными: досматривали их, как говорили на Руси, «всем миром». Помощь ближнему являлась неотъемлемой частью жизни каждого: в порядке вещей было помочь соседу по хозяйству, накормить нищего и просто поддержать человека в трудную минуту. И каждый в те времена знал: сегодня ты откроешь дверь кому-то или поможешь немощному старику, а завтра и тебя люди в беде не оставят.



Моя бабушка - Быкова Руфина Владимировна
Она всю жизнь помогала людям, но на любую попытку отблагодарить её, отвечала:
"Я тебе помогла - помоги и ты когда-нибудь другому"


Конечно, и сегодня среди нас найдутся те, кто и рубаху свою отдаст незнакомцу, и ночевать его домой пустит, и последним куском хлеба с ним поделится. Но это будет, скорее, исключение: традиция «открытых дверей и открытого сердца», к сожалению, исчезла, сметенная суровой реальностью с расплодившимися мошенниками и нечистыми на руку людьми.

Но вернусь к своему рассказу. Я с восторгом познавала совершенно новый для меня после Заполярья мир с жарким солнцем, с многоязычием улиц, с призывами муэдзинов к молитве и с особым очарованием восточных базаров. Я не переставала удивляться свободно растущим в городе тутовым деревьям и оплетающим балконы виноградным лозам, необычным бусинкам «от сглаза» («гёз мынчыгы») на запястьях маленьких детей и тончайшему кружеву из золотых и серебряных нитей (азербайджанская ювелирная техника «шебеке») в серьгах их мам. Меня восхищали замысловатые узоры ширванских ковров в квартирах моих знакомых и зачаровывал сложный чеканный орнамент на старинной медной утвари, доставшейся им от бабушек-дедушек. Особенно нравились мне изящные кувшины для воды («афтафа») и чаши для щербета («шярбят габы»).

А сколько новых кулинарных рецептов я узнала в первые же годы жизни на Кавказе! Именно там, в Баку, в гостях у своей одноклассницы-чеченки Насиры я впервые попробовала вкуснейший «жижиг галнаш» из говядины на косточках и голубцы «долмнаш», а под руководством однокурсницы-армянки  Айкез я освоила секреты приготовления замечательной «долмы» в виноградных листьях и фасолевой каши «мшош». Соседка по лестничной площадке украинка Василина Георгиевна научила меня варить гуцульскую кашу «бануш» и выпекать «вергуны», а её подруга-грузинка Тамрико Ираклиевна показала мне, как мариновать молодой чеснок («мжаве неори») и правильно готовить рулетики из баклажанов («бадриджани»).

Очень много рецептов было записано мной во время национальных праздников наших соседей. Так, например, азербайджанский «Новруз Байрам» («Новый год») познакомил меня с вкуснейшей домашней пахлавой самых разных видов, яркими булочками «шор гогал», печеньем «шакербура» и пирожками «кёкэ» с грецкими орехами и луком. Татарский «Кякук сяйе» («Встреча Весны») оставил мне на память секреты приготовления многослойного пирога «губадия» и знаменитого десерта «чак-чак». А еврейская «Ханука» дополнила мои записи рецептами картофельных оладий «латкес» и замечательных пончиков «суфганиет».

Обычаи моих соседей, их традиции и обряды удивляли меня, а порой заставляли и задуматься. Так случилось, например, когда у моего однокурсника Ахмеда умерла бабушка и мы всем факультетом отправились на поминки. Это был «джума ахшамы» - один из «поминальных четвергов», когда собираются те, кто хочет отдать дань памяти усопшему и поддержать его близких.

Такие «поминальные четверги» у мусульман проходят вплоть до сорокового дня со дня смерти человека и стол «джума ахшамы», по старинным обычаям, должен отличаться скромностью, ведь люди приходят в этот день помянуть усопшего, а вовсе не поесть и не пообщаться между собой. Поэтому даже у очень богатых азербайджанцев стол в «поминальный четверг», как правило, накрывается только для чаепития (прим. - чай и сахар некоторые гости приносили с собой и ставили на отдельный столик, что было очень кстати, так как поток людей в тот день в дом бабушки Ахмеда был просто нескончаем).

Сидя в скорбной тишине (отсутствие разговоров - строгое правило мусульманских поминок) и отпивая понемногу очень вкусный чай из изящного армуда (прим. - специальный «чайный стаканчик», похожий на грушу), я неожиданно поймала себя на том, что все мои мысли начинают крутиться вокруг моих собственных родственников, уже покинувших этот мир. Молчание, царящее за поминальным столом, словно выдавливало из наших голов все текущие проблемы и заботы, заставляя задуматься о скоротечности жизни, о своих близких и, конечно же, о той, помянуть которую мы все и пришли. Это были «поминки» в истинном смысле этого слова, а не обычное застолье по случаю смерти хозяйки дома с трапезой ресторанного уровня и обильными возлияниями, туманящими мозг и развязывающими языки.

Кстати, десятилетие спустя я оказалась на поминках в Нижегородской области в одной русской православной семье. И каково же было мое удивление, когда в осиротевшем доме меня встретила та же самая скорбная тишина, тот же исключительно скромный, несмотря на материальное благополучие хозяев, стол, а главное – ни намека на спиртное! Овдовевший глава семейства, перехватив мой взгляд, пожал плечами: «Сегодня вера у некоторых – всего лишь дань «моде на религиозность». Отсюда и незнание основных канонов христианства. Православные русские люди уже забыли, что на поминках собираются не обедать-ужинать, а молитвами облегчить участь усопшего после его смерти. А как можно просить у Господа отпустить чьи-то грехи, ублажая одновременно свой желудок разносолами и отравляя свой разум водкой?»



Университет. В нашей группе из 18 человек учились представители 14 национальностей


У нас не было границ «свой-чужой»: все мы были соседями – соседями в истинном смысле этого слова. «Азербайджанец», «русский», «калмык», «еврей», «гагауз», «чеченец», «украинец», «молдаванин», «армянин» и другие наименования народов, населявших тогда по-настоящему интернациональный Баку, не звучали в те времена кастовой меткой, разделяющей жителей по национальному признаку. Эти слова были всего лишь «портретными штрихами» наших друзей, соседей, коллег по работе, как были, например, портретными штрихами цвет их глаз или форма их носа.

Конечно, и в те далекие годы находились отдельные личности, у которых в семьях культивировалась идея «расового превосходства». Более того, кто-то из них даже пытался обосновывать неизбежность национального противостояния, ища его истоки в далекой истории: мол, кавказцы не должны любить русских из-за событий 1817-1864 гг, армяне не должны любить турок из-за резни 1915 года, Нагорный Карабах будет постоянным источником армяно-азербайджанской вражды, у ингушей и осетин имеется историческая неприязнь друг к другу, грузины и абхазцы тоже не ладят (и тоже исторически), такая же проблема у узбеков с киргизами, у турок-месхетинцев с узбеками и т.д., и т.п.

Но все эти разговоры носили настолько поверхностный характер, что на них никто тогда просто не обращал внимания: мы жили и трудились бок о бок, играли свадьбы по любви (а не по национальной принадлежности), селились по всей стране, а не расползались по своим «историческим территориям». Национализм для нас был пережитком чуть ли не средневекового прошлого, а людей, страдающих им, мы считали недалекими и нецивилизованными.

Так было до перестройки…

А потом безумие захлестнуло – сначала чьи-то головы, а затем и Бакинские улицы… Сколько моих знакомых, соседей, коллег, бывших одноклассников и однокурсников пострадало в те, страшной памяти, январские дни 1990 года – сказать не могу и сегодня. Жуткие картины и спустя почти 30 лет кажутся мне какими-то нереальными, и только Справка № 15 от 24 января 1990 года с печатью 46 Спортклуба Каспийской флотилии, куда собирали уцелевших и откуда нас вывозили к транспортным самолетам, не дает мне уйти от того, что когда-то пришлось пережить и что очень хочется сегодня забыть.

Сухие строки: «Прошу оказывать всяческое содействие как беженцам из города Баку», а за ними – животный ужас и отчаянье, ранения и потери, слезы бессилия и боль, растерянность от непонимания, как жить дальше - без жилья, без работы, без документов.

«Первой волной» были мы – «беженцы», «второй» - так называемые «вынужденные переселенцы». Мы в одночасье теряли всё – имущество, квартиры, здоровье, близких и фактически «убегали», спасая свою собственную жизнь и жизнь своих детей. «Переселенцы» же, мимо которых погромы прошли стороной и которые некоторое время ещё оставались на территориях бывших союзных республик СССР, до последнего надеялись на то, что жизнь снова вернется в свою колею, как только устранят подстрекателей и провокаторов.

Однако шли месяцы, но агрессия в отношении инородцев со стороны определенной части местного населения не ослабевала, и поэтому многие стали уезжать. Уезжали со слезами на глазах, уезжали с обидой непонимания, уезжали порой в никуда, ведь из поколения в поколение их предки жили, трудились и умирали именно там: в Грузии и в Армении, в Таджикистане и в Киргизии, в Азербайджане и в Казахстане… В России у этих людей родни не было – и на первых порах они оказывались «чужими среди своих». Особенно тяжело это переносили старики, у которых в одночасье отняли тогда не только спокойную старость, но и беспощадно разрушили прошлое, перечеркнув всё, чем они жили, во что верили, ради чего работали и воевали…



Мой свекр - Банников Яков Петрович, был искалечен в боях при обороне Кавказа в 1943-1944 гг
В 1990 году стал "вынужденным переселенцем" из одной из Кавказских республик


С тех страшных дней прошли уже десятилетия, а я всё ещё пытаюсь вытравить из своей памяти то, что мне пришлось пережить на Старый Новый год в 1990 году. Думаю, не ошибусь, если скажу, что те дни у любого бакинца, независимо от его национальности, превратились навсегда в кровоточащий шрам в душе, ведь Память не ведает милосердия – она возвращает нас в прошлое вновь и вновь. И я снова вижу в своих снах, как сосед Ислам, друживший с моим папой, увозит нас ночью подальше от обезумевших погромщиков, как истошно кричат военные, пытаясь успокоить сотни беженцев перед транспортными самолетами, как страшно рыдают люди и от пережитого ужаса, и от ужаса при мысли о судьбе близких, которые ещё оставались в городе.

В те безумные дни я увидела много горя, боли и отчаянья. Я пережила то, что могло бы навсегда уничтожить мою веру в Человека. Но этого не произошло, так как кроме опьяневших от своей безнаказанности погромщиков, на улицах Баку я видела и Настоящих Людей – людей разной национальности, разной веры, разного возраста и разного социального статуса, которые понимали всю дикость происходящего и пытались если не остановить бандитов, то хотя бы защитить от них невинных женщин и детей.

Я и сегодня, словно наяву, вижу, как во дворе перед погромщиками, с трудом передвигая больные ноги, появляется Мамед Закирович. Некоторые из бандитов замирают: уважение к старшим на Кавказе – Закон. Высокий седой старик медленно обводит разгоряченных людей хмурым взглядом и кричит: «Что вы творите?! Вашим внукам за вас будет стыдно! Не позорьте свой народ! Мы все равны перед Аллахом!» Я изумлена, ведь эти слова произносит тот самый Мамед Закирович, который всегда очень резко отзывался о России и о русских. Он считал, что от русских – только вред: правоверные мусульмане стали забывать обычаи предков, отвернулись от Аллаха, перестают уважать старших, девушки мечтают уже не о материнстве, а о престижной работе и о поездках на курорты за границу.

Этот старик редко отвечал на наши приветствия – чаще всего просто отворачивался. Поэтому с чьей-то легкой руки Мамеда Закировича когда-то прозвали «басмачом» и старались обходить его стороной, чтобы не слушать лишний раз обидные реплики про русских. Но именно он, наш угрюмый «басмач» - единственный в нашем дворе попытался остановить погромы соседей-иноверцев и вышел навстречу нелюдям. Увы! Правоверные мусульмане, действительно, стали забывать обычаи предков и слова старого человека не остановили их. Толпа, обтекая фигуру Мамеда Закировича, с улюлюканьем и выкриками «Аллах Акбар!» стала врываться в подъезды…

Нет плохих и хороших народов, а есть конкретные плохие и хорошие люди. Быть Человеком – великая честь. Но не всем дано им стать.


Мне повезло: каждый мой друг-мусульманин оказался Человеком. Все они остались верными нашей дружбе до конца, а некоторые из них даже заплатили за неё своими жизнями. И среди них – Фарид, подружившийся когда-то в школе с тихим мальчиком, которого все учителя звали Марком, а одноклассники – Мариком.

Марик ничем особенным не выделялся в толпе сверстников. Разве что только крупным носом, из-за которого в школе сразу же получил прозвище «Ашот». Хотя, конечно же, все знали, что ни капли армянской крови в его еврейских жилах не было. Сначала Марик обижался на ребят, переживал, но однажды мудрая баба Хиня, греясь на солнышке в многоголосом Бакинском дворике, сказала внуку:

- Я тебя умоляю, Марик! Нашел, из чего делать проблему! «Ашот» - это не «жид пархатый». Ты не знаешь, слава Богу, кто такие черносотенцы! А вот твои родственники – и Циммерманы, и Бернштейны и даже сморщенная, как сушеная груша, старуха Рахиль Листер, которой какой-то гой проломил голову, – узнали это в девятнадцатом году, не успев даже прочесть молитву и представ перед Всевышним в одном исподнем. Так что, не морочь ни себе, ни людям голову, радуйся и живи другим на радость! Иди, лучше поиграй – вон, видишь, Фарид с Гургеном тебе уже давно рукой машут, и им, азербайджанцу и армянину, абсолютно без разницы, что ты - еврей…

Не сразу, но перестал Марик переживать из-за своего носа. Тем более что негласное мальчишеское соревнование за лидерство во дворе между ним и его другом Фаридом не оставляло ему времени на страдания. Пальма первенства капризно выскальзывала из рук то одного, то другого мальчишки, но со временем Фарид стал все чаще и чаще опережать Марика.

Зато в третьем классе учитель математики Тофик Мамедович обнаружил у внука бабы Хини незаурядные способности, и жизнь подхватила-завертела талантливого мальчика, повела его прямой дорогой к славе. Олимпиады, международные конференции, золотая медаль после школы, красный диплом после Университета, работа в престижном НИИ, командировки за границу, международные проекты, научные открытия, материальный достаток, всемирное признание, счастливая семья, спокойная старость и дружба с Фаридом, пережившая все испытания.

…Наверное, так бы все и было… Но в январе 1990 года погромщики забили Марика насмерть... Крупный нос сыграл свою злую шутку, и еврейский парень предстал перед Всевышним прямо в праздничном костюме, в котором встречал свое тридцатилетие.

Правда, Фарид опередил его и в этот раз: бросившись на помощь другу, он сразу получил удар кастетом в висок от одного из погромщиков. Поэтому его душу Всевышний принял, все-таки, первой…

Жизнь, к сожалению, заново не переписать. Но погром не просто сломал наши судьбы – он показал нам Зверя в Человеке. Он заставил нас своими глазами увидеть, как в несколько секунд с соседей, коллег по работе, просто прохожих, облезает фальшивая шкура цивилизованности и сквозь «порядочное лицо» проступает звериный оскал оборотня, готового рвать вас на куски только за то, что вы с ним не одной крови.

У этого оборотня много имен: Национализм, Ксенофобия, Шовинизм, Расизм, Нацизм, Фашизм. Он явился к нам из Тьмы и поселился в этом мире, чтобы питаться душами тех, чей разум безнадежно застрял в первобытных временах. Тех временах, когда племена наших прародителей с дубинами и камнями отбивали друг у друга пещеры. Бились насмерть, чтобы найти убежище от хищников и природных катаклизмов, чтобы выжить, чтобы дать потомство.

Сегодня нам не нужны пещеры, а хищники и природные катаклизмы уже давно перестали быть главной угрозой существованию Человечества. Но чей-то разум по-прежнему продолжает плутать во тьме, оглушенный эхом битв первобытных племен, и созывать других, ослепляя тех общей ненавистью и презрением к тому, чей Бог именуется иначе или кожа «не того цвета», чей язык звучит по-другому или разрез глаз «не тот».

Зверь незаметно порабощает их, наращивая свою армию, а мы – те, кто считает себя интернационалистами и цивилизованными людьми, сами порой подкармливаем его, легкомысленно подбрасывая на ходу в жадную пасть Зверя слова и словечки типа «байбак» и «пакис», «бурла» и «ара», «ямамото» и «ниггер», «бош» и «жид», «москаль» и «чурка», «гой» и «козох», «бульбаш» и «фриц», «чукча» и «тибла» и ещё десятки подобных неуважительных прозвищ, которыми издавна именуют друг друга разные народы нашей планеты.

Даже невинные когда-то пословицы и поговорки, воспринимаемые нами с детства как безобидная шутка, сегодня приобретают совсем иное звучание и порой оскорбительный смысл: «Незваный гость хуже татарина», «Где хохол прошел, там еврею делать нечего», «Хоть и хороший человек, но москаль», «Когда армянин родился, еврей заплакал», «Русак на авось и взрос» и другие.

Казалось бы, какая мелочь: что тут такого страшного, если малыш-англичанин, ссорясь из-за игрушки с приятелем-пакистанцем, назовет того «пакис», а японский школьник бросит небрежно в адрес иностранных туристов «гайдзин»? Разве мир перевернется, если в Средней Азии русский услышит «аш-кулох», а азиат в России – «чучмек»? И война наверняка не разразится из-за того, что киргиз назовет казаха «сартом».

Однако когда наши дети уже с малых лет слышат унизительные прозвища, которыми старшие называют своих соседей другой национальности, неизбежно происходит деформация сознания, от которой до Теории расовой гигиены Альфреда Плётца совсем недалеко. А там, глядишь, и задымят снова трубы крематориев лагерей смерти, и очередной вождь очередной «высшей расы» объявит другие народы «недочеловеками».

Когда-то на фронтах Великой Отечественной войны эхом прокатилось «Русские не сдаются!», причем знаменитый этот клич первым выкрикнул, подрывая себя и окруживших его фашистов 8 ноября 1941 года на окраине украинского села Дьяково в Луганской области, вовсе не этнический русский, а адыг по национальности - журналист и поэт, политрук Андрухаев Хусен Борежевич. И клич его подхватили все наши солдаты, независимо от национальной принадлежности, ведь для Гитлера и его армии все мы – и русские, и украинцы, и евреи, и ненцы, и табасаранцы, и киргизы, и аварцы, и таты, и ещё десятки других больших и малых народов СССР – все мы были «русскими». Фашисты не вникали в национальность советских солдат, а советские солдаты не вникали, какой национальности их однополчане. Ведь боль и беда, цвет крови и цена жизни была у всех одинакова.

Что же происходит сегодня в современном мире? Почему Человечество начало расползаться и обособляться по этническим признакам? В чем причины этой эпидемии национального снобизма?

Мы бьем тревогу в связи с терактами в разных странах, но сами теракты – всего лишь часть этой смертельно-опасной для Человечества эпидемии. Гораздо опаснее страх перед террористами, который буквально пропитывает население нашей планеты. И главное последствие этого страха – тотальная и зачастую враждебная подозрительность ко всем, кто живет рядом, но не относится к нашему роду-племени. Именно эта подозрительность рождает лозунги типа «Россия для русских» и она же замыкает круг насилия: они презирают (бьют) нас – мы презираем (бьем) их.

Однако было бы наивно сводить проблемы сегодняшнего национализма и ксенофобии исключительно к противостоянию мусульманского и христианского мира. Уж мы-то, наследники бывшего Союза Советских Социалистических республик, хорошо это знаем, столкнувшись в ходе так называемого «перестроечного развала» СССР с этнорелигиозными конфликтами, вылившимися в погромы и резню среди представителей разных народов и разных конфессий. Проливали кровь друг друга, не щадя детей, женщин и стариков, узбеки и турки-месхетинцы (Ферганские погромы, 1989 год), узбеки и киргизы (Ошские события, 1990), происходили столкновения между грузинами и абхазами, между осетинами и ингушами, между титульными нациями бывших республик СССР и русскими.

Как такое могло произойти, что послужило первопричиной, а что стало катализатором – пусть разбираются специалисты. Но вот что интересно: мы устремляемся сегодня уже к далеким звездам и мечтаем о путешествиях во времени, но по-прежнему не можем вытравить из себя политику двойных стандартов, когда речь заходит о людях другого этноса.

Подерутся, например, перебрав со спиртным, двое русских – это одно. Но если с русским алкашом подерётся такой же алкаш, но другой крови, то реакция у обывателя уже совсем иная – и на свет моментально вытаскиваются замусоленные псевдопатриотами гневные обвинения в адрес «мигрантов», которые «портят жизнь простым людям».


Если ночью резвится молодежь, хамит жильцам и попирает все нормы морали и правил, то, вызвав милицию и пошумев по поводу плохого семейного воспитания, мы успокаиваемся. А вот если, например, так же вызывающе и по-хамски будут вести себя армяне или таджики, то мы и милицию вызовем, и про «Россию для русских» вспомним, и жалобу в прокуратуру напишем, а вот почему-то о плохом семейном воспитании если и упомянем, то как-то вскользь.

А ведь дело тут не в национальности, а именно в воспитании: человек, воспитанный достойными родителями, не будет вести себя неподобающе в любой ситуации, в любой стране, в любом обществе. И национальность тут вовсе ни при чем.


Нет плохих и хороших народов. Просто есть Люди, а есть Не́люди. Не́людями легко управлять. У Не́людей нет моральных и нравственных барьеров. Им неведомы понятия Чести и законы Дружбы. Они лишены Милосердия и Человеколюбия.  Не́люди легко становятся марионетками в любых руках. Они мгновенно выполняют команду «Фас!», но, дорвавшись до легкой добычи, часто игнорируют команду «Фу!». Нелюди не имеют права принадлежать к какой-либо нации. Это – безродные изгои, ждущие своего часа и своего режиссера.

Конечно, социологи, политологи и другие специалисты подведут под проблемы межнационального общения солидную базу экономических и политических причин. И, быть может, даже будут утверждать, что бессмертное «Бей жидов - спасай Россию!» до сих пор остается удобным инструментом отвлечения граждан от любых (прежде всего, экономических) проблем нашей повседневной жизни.

Но ведь не каждого из нас можно «отвлечь» таким примитивным способом и уж тем более далеко не каждый из нас позволит кому-то «натравить» себя на инородцев.

А значит – не так уж живуч национализм с шовинизмом! И когда сегодня на всех уровнях во многих странах обсуждаются проблемы межнационального общения, выносятся решения с постановлениями и  вырабатываются «дальнейшие мероприятия по улучшению… стабилизации… укреплению…» и т.д., то порой забывается самый простой и самый действенный во все времена инструмент: семейное воспитание, семейные устои и семейные традиции.

Если малышу с детства твердить, что заповедь «не убий» касается всех людей на земле, независимо от цвета их кожи, языка и вероисповедания, то он не пойдет «громить» инородцев, под каким бы лозунгом ни организовывались «расовые чистки». Если до ребенка вовремя донести простую мысль о том, что любого человека судят по конкретным делам и поступкам, а не по национальности, то и он свое отношение к людям будет определять по такой же шкале жизненных ценностей. И, наконец, если ему с первых же шагов показать всю красоту этого мира, разжечь в нем огонь познания и убедить, что жизнь – это бесценный дар, то ему и в голову не придет примерить однажды на себя «пояс смертника».

А в обществе, где исчезнет питательная среда для националистических идей – отпадет и сама «проблема межнационального общения».

Два слова о смертной казни...

Из кинофильма «Мартовские иды» («The Ides of March»), режиссер Джордж Клуни

- Губернатор, Вы против смертного приговора?
- Да, смертный приговор - это индикатор эволюции общества
- А если бы это затронуло вашу жену?
- Вы имеете в виду - если бы её убили? Что бы я сделал в этом случае?
- Да. Согласитесь - в своём случае всё усложняется.
- Конечно. Если бы я мог добраться до убийцы, то я бы наверняка прикончил его.
- То есть Вы, губернатор, вынесли бы ему смертный приговор?
- Нет, я бы совершил преступление, за которое отправился бы сам в тюрьму.
- Так почему бы не позволить обществу казнить его?
- Потому что оно должно быть лучше индивидуума




На снимке - Сливко Анатолий Емельянович, заслуженный учитель РСФСР, ударник коммунистического труда, депутат Невинномысского горсовета. Он же – садист, педофил и убийца по прозвищу «Заслуженный мучитель». Свои издевательства над детьми снимал на пленку и вел дневник


Смотрела на днях киноленту Джорджа Клуни "Мартовские иды", цитату из которой привела выше, и вспомнилась мне давняя полемика с коллегами. В те годы шумно обсуждалось введение у нас в стране моратория на смертную казнь. И надо сказать, что сотрудники нашего НИИ (как и общество в целом) неоднозначно приняли такое решение, хотя никто из противников моратория, конечно, не страдал ни кровожадностью, ни садистскими наклонностями.

В очередной раз спор у нас в отделе на эту тему принял ожесточенный характер. Главная сторонница моратория – назову её Светлана Петровна – даже рассердилась:

- Да как можно в 20 веке заниматься воспитанием общества средневековыми методами? Какая казнь? Может нам ещё публичную порку ввести или гильотину? Мы же цивилизованные люди! Не позорьтесь! До любого преступника можно достучаться, было бы желание. Милиции нашей надо гуманнее к преступникам относиться, тогда даже самые закоренелые убийцы начнут исправляться.

Мнения разделились: кто-то поддержал Светлану Петровну, добавив, что мораторий нужен, тем более, что и следователи могут ошибаться – вон, мол, по делу Михасевича из Беларуссии сколько людей по ошибке было осуждено! А ведь ещё бывает и сознательная подтасовка улик и свидетельских показаний! И любой из нас не застрахован, что станет жертвой неумышленной или сознательной судебной ошибки. За детей страшно – пусть лучше смертной казни не будет!



Слева - Михасевич Геннадий Модестович ("Витебский душитель"), справа - водитель из Витебска Олег Адамов, один из осужденных за преступления Михасевича (отсидел за маньяка два года)


Кто-то, напротив, говорил, что отмена смертной казни приведет к тому, что теперь даже простой грабитель будет убивать своих жертв, чтобы не оставлять свидетелей.

А были среди нас и те, кто ратовал за сохранение смертной казни хотя бы по некоторым статьям: например, за педофилию. Но и тут нашлись оппоненты: мол, педофилию надо рассматривать как психиатрическую проблему, а казнить «больных на голову» – грех великий.

Прошло месяца два и в семье Светланы Петровны случилось несчастье: её малолетний племянник стал жертвой группы подростков. Они не просто его убили, а замучили насмерть, растянув удовольствие на трое суток. Детали этого преступления настолько отвратительны и неподъемны для психики нормального человека, что я сознательно их опущу. Дело в другом: Светлану Петровну словно подменили, она не только стала сторонником отмены моратория на смертную казнь, но даже требовала казнить подонков (пусть и детей) долго и мучительно, как долго и мучительно погибал её 6-летний племянник.

Вот так вот и получается: за мораторий голосуют, как правило, те, кто не прошел (и слава Богу!) через ад, подобный тому, через который прошла Светлана Петровна и её близкие.



Чикатило Андрей Романович (1936-1994), серийный убийца, некросадист, некрофил, педофил и каннибал.
По оперативным сведениям совершил более 65 преступлений, сам описал 56, следователями было доказано 53 убийства - 21 мальчик (от 7 до 16 лет), 14 девочек (от 9 до 17 лет), 18 девушек и женщин


Я абсолютно уверена, что жители Ростова-на-Дону и Ворошиловграда, чьи юные дочери были изнасилованы и убиты, не просили помиловать в 1971 году по гуманным соображениям выродка по прозвищу «Стальные пальцы» - Алмазяна Завена Саркисовича; не были милосердны и москвичи в 1979 году к «Охотнику за младенцами» - Бирюкову Анатолию Николаевичу. Наверняка не возражали против расстрела маньяка родственники 36 жертв, замученных в период с 1971 по 1985 гг «Витебским душителем» - Михасевичем Геннадием Модестовичем. Явно не стали бы слушать поборников гуманных методов воздействия на убийц семьи 52 погибших от рук «Украинского зверя» - Оноприенко Анатолия Юрьевича, наводившего ужас с 1989 по 1996 гг. Кстати, он выслушал приговор, показав судье и родственникам погибших средний палец, и заявил, что ни о чем не жалеет. Но зверю повезло: он попал под введение моратория на смертную казнь на Украине.

Даже самое гуманное общество может быть потрясено преступлением настолько, что отступит от собственных же принципов и традиций. Яркий пример этого - история  ленинградца Нейланда Аркадия Владимировича. Относится она ещё к эпохе СССР, а надо отметить, что в 70-х гг у нас в стране применение смертной казни к несовершеннолетним (то есть к лицам, не достигшим 18 лет) было категорически запрещено. Но вопреки этому 23 марта 1964 года именно к смертной казни был приговорен этот 15-летний (!) подросток за убийство  37-летней домохозяйки Ларисы Михайловны Купреевой и её трехлетнего сынишки.

Он решил совершить "что-то ужасное" (причины журналисты называли самые разные - от простой жажды наживы до мести милиции). Прихватив с собой топор, Нейланд зашел в подъезд первого попавшегося ему дома, выбрал квартиру, дверь в которую показалась ему побогаче. Хозяйка спокойно впустила "мальчика". Ей и в голову не пришло, что ребенок способен на злодейство, тем более что рядом с ней стоял её малыш.

Подонок не просто зарубил топором обоих и обчистил квартиру - он ещё долго фотографировал женщину, придавая её коченеющему телу самые непристойные позы . Как заявил на следствии Нейланд, «такие фотографии стоят дорого», а он намеревался уехать в Сухуми, на что ему требовались деньги.


Нейланд Аркадий Владимирович (1949-1964)

Самым же юным серийным убийцей СССР, казненным по Закону (в 40-х гг смертная казнь была разрешена в отношении лиц, достигших 12 лет) стал Винничевский Владимир Георгиевич, который в 1938-1939 гг похищал малышей в возрасте от 2,5 до 4,5 лет. Некоторых из них он насиловал. Следствием было доказано 18 эпизодов из них - 8 убийств (Винничевский поднаторел в заметании следов и тела было крайне трудно найти). Да и родственников первых убийств, о которых рассказывал следователям подросток, не установили. Зато несколько изрезанных ножами и исколотых отвертками малышей выжили, в числе них 4-хлетние Боря Титов и Рая Рахматуллина, а также трехлетняя Аля Губина, которые дали следователям важные зацепки.


Винничевский Владимир Георгиевич (1923-1940)


Сам Винничевский своих преступлений не отрицал – более того, как оказалось, он тщательно и с удовольствием смаковал на бумаге каждый случившийся эпизод. Эти записи стали дополнительной уликой в деле юного серийного маньяка.

Что добавить к этому? Читаешь про таких вот нелюдей, слушаешь криминальные новости, пытаешься вникнуть в рассуждения сторонников и противников моратория на смертную казнь, стараешься понять выводы  психиатров о том, что все маньяки – психически больные люди и их надо не казнить, а лечить

Вроде понимаешь аргументы и мотивы каждой стороны, жаждой крови не страдаешь, но где-то в душе сидит нежелание (и даже страх) находиться на одной планете с такими вот нелюдями.


Пусть даже и отбывающими пожизненное заключение…


Вместо послесловия

"Книга памяти" жертв "Пологовского маньяка", создана родителями убитых девочек
Было доказано 80 эпизодов, но сам маньяк - Сергей Ткач заявляет о более сотни замученных им детей


91-летняя Мария Николаевна Рыбникова из Иркутска умерла под пытками 30 июля 2015 года.
Ломали ей пальцы и наносили десятки ножевых ранений две дамы вместе со своим приятелем


93-летняя Мария Матвеевна Барковская была убита в своей квартире 18 сентября 2016 года
во время ограбления. Добыча воров – 1000 (одна тысяча) рублей






Из переписки на Интернет-форумах:

- Возмездие ставит нас на один уровень с преступником. Возмездие уничтожает человека. Общество имеет право изолироваться от преступника, но не убивать человека.

- Смертная казнь – самый действенный фактор сдерживания для многих видов преступлений.

- Сдерживание? Сомнительный аргумент. Когда человек знает, что за свои преступления он будет казнен, ему уже нечего терять, и пока он на свободе, он будет «отрываться по полной».

- Изоляция от общества  - это мера безопасности, достаточная для предотвращения преступлений.

- Единственная надежная мера защиты от убийц – смертная казнь. Любой преступник может сбежать из тюрьмы и начать снова убивать.

- Я допускаю человеческое у насильников, грабителей и убийц - и не допускаю уничтожения этого человеческого. Кроме того, убивать человека при отсутствии непосредственной угрозы для нашей жизни (он же уже изолирован от общества) - такое решение может принять только тот, кто стоит на одной ступени развития с преступником.

- Смертная казнь намного гуманнее, чем пожизненное лишение свободы. Поэтому-то преступники, приговоренные к пожизненному заключению, сами нередко просят изменить им меру наказания на смертную казнь.

- Высок риск ошибки, да и цивилизованное общество должно исправлять, а не уничтожать своих членов.

- А кто возьмет на себя роль палача? И разве сам палач не становится убийцей?

Медаль "За ПЬЯНСТВО"...

К родине любовь у нас в избытке
теплится у каждого в груди,
лучше мы пропьем ее до нитки,
но врагу в обиду не дадим.
Игорь Губерман

Как-то на одном из форумов в Интернете меня резанула фраза: «Да всем известно, что вы, русские, нация алкашей. Только и разговоров после праздников – кто сколько выпил и кто где уснул... Да вы прям гордитесь тем, что у вас без водки ни один «разговор по душам» не обходится. Даже на поминках, хотя у православных это – грех большой, вы своих покойников под водку с закуской поминаете!»

Collapse )


Наш замечательный Аркадий Райкин

Родом из Африки. Каламоихт


Однажды, зайдя в зоомагазин за кормом для своих аквариумных питомцев, я случайно услышала, как продавец по телефону с горечью сказал кому-то: «Похоже, они больные. Висят как плети на фильтре. Буду их ликвидировать». С этими словами он направился вглубь магазина, а я, заинтригованная его словами о висящих «плетях», пошла за ним. Через несколько шагов продавец остановился у большого аквариума и, заметив меня, сказал: «Вот и заказывай экзотов. Одна морока с ними».

Collapse )

Несколько слов о супружеской измене...

Когда врагов утешат слухом,
Что я закопан в тесном склепе,
То кто поверит ста старухам,
Что я бывал великолепен?

Игорь Губерман




Не бывает мужей верных и неверных. Мужья подразделяются на две категории: одни изменяют женам тайно, другие явно. Судите сами, кто аморальнее: тот, кто предает вас исподтишка, или тот, кто выкладывает все начистоту?
Фредерик Бегбедер «Романтический эгоист»

Умный человек не будет полагаться на интуицию в вопросах измены. Умный человек никогда вам не скажет, что ему ни разу не изменяли. Умный человек или промолчит, или ответит, что он просто не может знать, изменяли ему или нет. А вот мудрый человек в глубине своего сердца оставит долю сомнения не только в отношении верности своего любимого человека, но и даже в отношении своей собственной пожизненной стойкости перед искушениями и соблазнами, ведь силен Враг Рода Человеческого, сбивающий нас с пути праведного. Так что самых верных жен и мужей можно встретить разве что лишь на завершающем этапе жизни, когда думы о Вечности начнут посещать их чаще, чем любовные грёзы...
(Из высказываний моей прабабушки)
Collapse )

НАЗЛО ВОЙНЕ

Памяти моей Мамы и всех жителей блокадного Ленинграда


На снимке: две учетные Карточки на мою Маму с разными отчествами и с разными данными по детдомам. Поправка карандашом на «правой» карточке («Федоровна» над «Филипповной») сделана в 1948 году.

Время, увы, рано или поздно, разрушит любые монументы и военные мемориалы, а ангажированные историки ещё не раз исказят прошлое и перепишут заново школьные учебники. Но, к счастью, наша память – память тех, чьи пращуры заплатили дорогой ценой за Победу, будет хранить бесценные личные воспоминания наших близких, которых уже нет рядом с нами, но которые через нас продолжают рассказывать о той войне новым поколениям внуков и правнуков.
Collapse )

Не умирай РАНЬШЕ СМЕРТИ!

Памяти моей мамы – Быковой (Масленниковой) Надежды Федоровны
и всех жителей блокадного Ленинграда



«Не умирай раньше смерти…» - как часто я слышала эти слова от моей мамы – Быковой (Масленниковой) Надежды Федоровны! Раннее полусиротство и первая бомбежка на Карельском перешейке во время советско-финской войны, блокада Ленинграда и потеря родных, детские дома и смертельный приговор врачей, дефолты и инфляции, перестройки и погромы в национальных республиках – через многое пришлось пройти этой изумительно красивой женщине. Говорят, «Бог никогда не посылает нам испытания большие, чем мы можем вынести». Мама моя, действительно, вынесла столько всего, что с лихвой хватило бы на несколько судеб. Но мы никогда не слышали от нее ни жалоб, ни стонов, ни брюзжаний – ни на трудности, ни на годы, ни на болячки. Всегда улыбчивая, доброжелательная, отзывчивая, с потрясающим чувством юмора и вот с этим самым: «Не умирай раньше смерти…»

Лет в 14 моя дочь Катеринка посвятила своей бабушке такие строки:

А что тут говорить ?

- Жива назло Судьбе !

Кого благодарить

              За эту жизнь тебе ? -

Полусиротства след,

Полуудачи тень,

И призрак эполет

            В какой-то давний день …

Вся жизнь твоя – навзлет,

             Вся жизнь твоя – борьба !

Движение – вперед,

             А в спарринге – Судьба !

В тени своих врагов

Ни разу не жила,

Да и чужих богов

             К себе не привела …

Хоть метила война

Осколком рваным в грудь,

И выпита до дна

Всей перестройки муть.

А что тут говорить ?

              Жива назло Судьбе !

Дано тебе кроить

              Удачу по себе !!!


Февраль 1942 года. Блокадный Ленинград. В огромной выстуженной квартире № 1 дома № 243 на улице Лиговской сидят, тесно прижавшись друг к другу, седой старик и маленькая девочка. Перед ними в самоваре почти превратилась в ледяной комок последняя щепотка вареного гороха. Но они не едят, хотя голод уже пометил их лица глубоко запавшими глазами и ввалившимися щеками – замерев от восторга, ребенок слушает поэму Лермонтова «Демон». «Печальный демон, дух изгнанья, летал над грешною землей, и лучших дней воспоминанья…» - почти неслышно раздается над ухом ребенка. Голос постепенно затихает и одновременно с ним затихает и сердце моего прадеда Ивана Васильевича Масленникова…



Фрагмент из Дневника моей Мамы


"Взрыв, крик... мальчик лежит, к нему бежит его мама. Я тоже подбежала к нему. Его мама схватила его на руки. Я подняла его ножку. Так и бежали. Я свято верила, что эту ножку моему другу пришьют доктора. Не пришили..."

… Как, каким образом, в тот горький апрельский день 1942 года маленькая девочка выскочила во время бомбежки на середину двора – трудно объяснить. Может, потому, что рядом уже не было родных людей, а чужие мамы и бабушки в суматохе, царящей у входа в бомбоубежище, просто не заметили ее. Да и сердобольная дворничиха тетя Поля (Парвиза Айдарова), приютившая осиротевшего ребенка, в тот момент отвлеклась, помогая вносить в подвал раненого. Вот и получилось так, что Надя первая заметила самолет с большими черными пауками на крыльях, который совсем низко опустился над крышами домов. Но она не испугалась, ведь тетя Поля всегда говорила, что бояться в этой жизни ничего не надо.

Кто ж знал, что сидящий за штурвалом сытый немецкий летчик решит немного поразвлечься «охотой за одиночными целями»! Первая же очередь прошила большую тряпичную куклу – последний подарок дедушки. Девочка от неожиданности и обиды замерла, и только тут услышала крик тети Поли: «Надя! Быстрее сюда!» Дворничиха уже почти добежала до ребенка, но другой немецкий самолет сбросил бомбу. Сбросил удачно, сровняв с землей дом и заживо похоронив всех, кто в тот момент находился в бомбоубежище. Одновременно осколками была убита наповал тетя Поля, а Надю воздушной волной отшвырнуло из-под очередной пулеметной очереди бравого фашистского снайпера, и она осталась лежать, истекая кровью от осколочных ран в голове и в груди и со сломанной рукой.

Но ей повезло – ее не только нашли среди руин дома, но еще, собрав необходимые вещи, определили в детский дом Московского района г.Ленинграда. Наш семейный архив сохранил имена спасителей моей мамы: «управхоз Черганова» домохозяйства № 95 по Лиговской улице, дом 245, и «соседка Петрова» из разрушенного в тот день дома № 243 по той же улице. Именно они подписали «Акт», начинавшийся словами: «1942 г. апреля 13 дня составлен настоящий акт в том, что действительно ребенок Масленникова Н.Ф. не имеет родителей и домохозяйство № 95 по Лиговской улице 245 ходатайствует о принятии ее в детдом. Все личные вещи ребенка перечислены ниже…»

На снимке: две учетные Карточки на мою маму с разными отчествами и с разными данными по детдомам.
Поправка карандашом на «правой» карточке («Федоровна» над «Филипповной») была сделана только в 1948 году.
Именно ошибка в отчестве направила поиски моей мамы в 1944 году по ложному следу: детский дом № 93 был
эвакуирован из Ленинграда в деревню Мордвиново Ёлнатского сельсовета Юрьевецкого района Ивановской области. А на самом деле мама была эвакуирована с детским домом № 22 в Куйбышевскую область в г.Сызрань


… Детский дом № 22 Московского района г.Ленинграда. Сегодня, 15 июня 1942 года его будут эвакуировать в г.Сызрань Куйбышевской области. Дети помладше путешествие по Ладоге воспринимают как веселое приключение, те же, кто постарше, уже ощущают страх перед неизвестностью и горе оттого, что папы, обязательно вернувшиеся с фронта, не смогут их отыскать. Поэтому сегодня во дворе слезы и попытки убежать одних ребятишек мешаются с нетерпением побыстрее очутиться «на корабле» других. А моя мама, присев на ступеньки детдома, тихонько нашептывает своей тряпичной кукле строки из любимой поэмы «Демон» М.Ю. Лермонтова: «И дик, и чуден был вокруг весь божий мир; но гордый дух презрительным окинул оком творенье бога своего…»

- Наденька, быстрее! Мы уезжаем!

Девочка встрепенулась и подбежала к грузовику, на который взрослые быстро подсаживали последних воспитанников. И вот, наконец, Ладога! Один за другим от причала отходят катера с детьми. Огромные красные кресты яркими метками, видными с высоты, - словно святые обереги над маленькими подранками, расположившимися на палубах. Не помогло. Первый фашистский самолет, словно пробуя на вкус беззащитность катеров, на низкой высоте дает пробные очереди по палубам. Воспитатели своими телами пытаются укрыть малышей, но все бесполезно, ведь в охоту на детей включаются еще два самолета. Начинается бойня – страшная, жестокая, беспроигрышная для немецких асов – ведь нет ничего более легкого, чем такие мишени. Два катера из трех были потоплены, а тот, на котором была моя мама, скорее напоминает труповозку с немногими живыми на борту.




Год 1948… Случилось чудо. На пороге детдома появилась 76-ти летняя седовласая дама. Именно так – дама, иначе было трудно назвать эту пожилую женщину на каблучках, в шляпке и с изящным ридикюлем в руке. Ее вид на фоне послевоенной разрухи сразу привлек внимание персонала детского учреждения.

- Надежда Николаевна Масленникова, бабушка Нади Масленниковой, вашей воспитанницы, - представилась дама.

А навстречу ей уже бежала-торопилась маленькая девочка. Бежала молча, словно боялась криком своим спугнуть это чудо. Подбежала, остановилась и прошептала:

- Бабуленька… А дедушки больше нет…


Прижалась к родному человеку и тихо заплакала.

Жилось моей маме с бабушкой непросто, как и всем в те послевоенные годы. Да и Надежда Николаевна после пыток в гестапо (она во время войны была связной у партизан) частенько прибаливала. Но вот в 1949-м году вернулся мамин отец, Федор Иванович, а потом и его брат – Николай. И хоть были все они порядком искалечены войной этой проклятой, но сохранили они души свои в чистоте и окрыленности. И снова по субботам стали собираться все в доме бабушки под Ленинградом в Выреце на семейные вечера, где читались стихи и пелись под гитару романсы, где говорили о прекрасном и о будущем, будто еще не пахло вокруг гарью недавних пожаров и печальные развалины домов не напоминали о недавних боях…

Война вновь ворвалась в мамину жизнь националистическими погромами 90-х г.г. В те годы, она – медик и жена военного врача, проживала на Кавказе, куда в 80-х из России были направлены медицинские работники разных специальностей. Молодые фашисты толпой изуродовали моих, уже пожилых, родителей. Одиннадцать дней мама провела в коме с серьезными травмами и перспективой полной слепоты (кислотой было обожжено три четверти роговицы глаз), но первыми ее словами, когда она очнулась, были: «Дайте мне губную помаду – я приведу себя в порядок». В те дни она очень долго и трудно карабкалась навстречу жизни, но сумела снова победить смерть, а главное – начала видеть. И выйдя, наконец, из больницы, она опять произнесла свое: «Не умирай раньше смерти…»




Вся жизнь моей мамы – служение Семье. И в далеких военных гарнизонах, и в больших городах, где бы мы ни жили, у нас неизменно проводились детские праздники и литературные вечера, конкурсы и викторины, соревнования и различные тематические мероприятия. Каким образом наши родители находили время на то, чтобы самим придумать праздник, разработать его сценарий, а потом провести, – трудно понять, ведь папа и мама иногда сутками стояли у операционных столов, спасая людей. Но они - сами лишенные войной нормального детства - создавали его для нас, превращая каждый наш день в сказку, наполненную восторгом от чудесного «сегодня» и безоглядной верой в удивительное «завтра».

1981 год, г.Баку: папа – Быков Борис Васильевич, начальник 117 поликлиники Каспийской военной флотилии,
мама - Надежда Федоровна, я – студентка 5 курса Азербайджанского Государственного Университета им. С.М.Кирова и брат Юра – курсант 1 курса Каспийского высшего
военно-морского Краснознаменного училища им. С.М.Кирова

Это был день «Серебряной свадьбы» наших мамы с папой

Мама очень любила жизнь. Может поэтому, несмотря на однозначный приговор врачей о том, что она доживет лишь до 18-20 лет, она дожила почти до 75. Хотя до последнего дня ее диагноз подтверждался в разных клиниках. Чудо ли это? Скорее - награда за ее потрясающее умение радоваться всему вокруг – новому дню, любой погоде, встречам с хорошими людьми, возможности видеть, слышать, дышать. Она прекрасно играла на гитаре, говорила и читала на шести языках, до 70 лет водила машину, освоила стенографию и даже – после 70-тилетия своего - WEB-дизайн. Ей все было по-настоящему интересно.

И именно благодаря маме в нашем роду не разорвана связь поколений. Вместе с детскими сказками в нашу с братом жизнь одновременно пришли рассказы о наших пращурах. Пожелтевшие фотографии и письма, справки и документы, семейные записи и вещи. В нашем доме ежегодно зажигаются свечи 18 марта в честь прапра…деда Ивана по линии Масленниковых, сражавшего бок о бок с Ярославом Домбровским на баррикадах Парижа и расстрелянного у «Стены коммунаров» на кладбище Пер-Лашез. 27 января мы поминаем прадеда Петра по линии Смирновых, погибшего на канонерской лодке «Кореец» во время нападения японского флота на русскую эскадру в Порт-Артуре. И сколько еще таких памятных дат и имен живыми зарубками навсегда осели в нашей памяти!

Наша мама учила нас знать не только историю своего рода, но и историю своей страны. Именно она объяснила, почему и в годы величия России, и в годы ее испытаний мы должны оставаться на своей земле, а не бежать за объедками к чужим столам. И это наша мама, искалеченная в националистических погромах, жизнью своей явила образец того, как должен пройти свой путь настоящий человек: не деля людей «на своих и чужих», не ставя клеймо за разрез глаз или цвет кожи, а ценя друг в друге только душу. Это мама показала нам красоту и мудрость традиций и обычаев других народов, познакомила нас с искусством Запада и Востока, Азии и Кавказа.

И это она, за несколько минут до своей внезапной смерти 2 августа 2009 года, читала мне наизусть «Демона» М.Ю. Лермонтова. Ее сердце по удивительному стечению обстоятельств остановилось на строках

Ее душа была из тех,
Которых жизнь – одно мгновенье
Невыносимого мученья,
Недосягаемых утех:
Творец из лучшего эфира
Соткал живые струны их,
Они не созданы для мира,
И мир был создан не для них!


Разбирая Мамины тетрадки с её стихами, написанными в детском доме в возрасте восьми-четырнадцати лет, я нашла такое четверостишие (прим. - знаки препинания и выделения мои):

              Я ВЕРЮ людям - и хотя не раз
             Они мне нос и сердце разбивали,
             Я БУДУ ВЕРИТЬ - ведь и кровь, и грязь
                      С меня другие бережно смывали!