Category: происшествия

Война в фотографиях и документах из Семейного Архива

Наверное, нет в нашей стране ни одной семьи, которую не коснулась бы Великая Отечественная война. Наша семья - не исключение: десятки моих родичей погибли на её фронтах, многие умерли от ран в первые годы после Победы. Кто-то не сумел пережить блокаду Ленинграда, а кто-то погиб в партизанских отрядах.

И в эти дни наши дети и внуки по давней традиции открывают папки из Семейного Архива с пометкой "1939-1945 гг".

Открывают, чтобы прикоснуться к "Похоронкам" и "Наградным листам", вглядеться в пожелтевшие фотографии погибших на войне родичей, многие из которых были их ровесниками, открыть дневники тех, кто вернулся с фронта, но которых уже нет с нами.

А ещё: снова и снова перечитать щемяще-трогательные строчки фронтовых писем, обращенных к матерям, женам, детям. В окопах, в полшаге от смерти, в чувствах не лукавят - и то, что писали перед атакой своим дорогим и любимым наши деды и прадеды, и сегодня заставляет сжиматься болью сердце.

На днях умер последний ветеран войны из нашего Рода. И мне захотелось ко Дню Победы вместо заметки "по теме" просто выложить здесь несколько документов из нашего Семейного Архива. Они - молчаливые свидетели той войны - скажут о ней сильнее и убедительнее, чем самые красивые и искренние слова...



























































Вместо эпитафии...

Сначала я хотела просто написать эпитафию… А потом поняла, что писать надо сразу о двоих, ведь когда люди прожили в настоящей любви почти 65 лет, то смерть одного это и смерть другого. Тот, другой, ещё продолжает двигаться, здороваться с соседями, покупать хлеб и молоко, варить себе традиционную кашу по утрам, улыбаться внукам, интересоваться делами детей, но глаза у него уже мертвые. И единственная эмоция, которая еще мелькает иногда в этих застывших глазах – боль…


21 сентября 1931 года. Свадебная фотография моих бабушки с дедушкой.
 Руфина Владимировна и Василий Григорьевич Быковы, прожив 65 лет вместе,
умерли в декабре 1996 года


Мои бабушка с дедушкой умерли с разницей в неделю. Мои родители тоже покинули нас одновременно. Родители моего мужа умерли с разницей в две недели. Как бы ни старались дети, внуки, правнуки, врачи - никто не мог заставить жить овдовевших.  "Если бы у вас в семьях были проблемы, то я бы ещё задержался немного, чтобы помочь. Но Слава Богу, у вас у всех всё хорошо. Поэтому я ухожу к вашей маме, без неё моя жизнь потеряла смысл. Ребятки! Любите друг друг друга - любовь это единственное, ради чего был смысл являться на эту землю" - это последние слова нашего папы. Он умер, сжимая маленькую мамину фотокарточку - ту самую, которую она ему подарила в 1958 году, когда он уходил на свою первую боевую службу...

Хоронить близких друг за другом - невыносимо тяжело. Но именно тогда я поняла, что «умереть в один день» - это не просто красивые слова, это - мудрость тех, кто познал в своей жизни настоящую любовь...

Теперь умирает на глазах соседка. "Не протянет и недели" - сказал врач "Скорой". Так что я решила написать не эпитафию в память о её муже, скончавшемся два дня назад. Я просто опишу последние дни жизни этой пары так, как я их видела. Пусть этот рассказ и станет эпитафией Владимиру Игнатьевичу...

================================================

Татьяна Павловна уже две недели жила в другом измерении. В том, где мир вокруг застывает, а память начинает вторгаться в сны картинками, когда у маленькой Танюшки ещё не было прошлого, а прекрасное будущее будоражило и вызывало желание быстрее стать взрослой, как мама с папой.

Время перестало иметь для неё смысл четырнадцать дней назад. В то утро Татьяна Павловна случайно заметила, как её Володенька, смущаясь и явно пытаясь это скрыть от жены, с трудом поднялся с постели.

- Старость не радость, - отшутился он на её вопрос и деловито поинтересовался. – А что у нас сегодня на завтрак, соня?

Сердце Татьяны Павловны нехорошим предчувствием сжал панический ужас…

Конечно, она понимала, что годы неизбежно возьмут своё. Но почему же это случилось так скоро? Ещё месяц назад они с Володей не спеша прогуливались по парку и строили планы на следующее лето, а сегодня он уже не встает с постели.

- Что Вы хотите, бабуля, - профессионально избегая её тоскливо-тревожного взгляда, обронил врач со «Скорой». – Деду Вашему уже 82! Организм-то износился совсем и просто устал. Против природы не попрешь…

Татьяна Павловна проводила доктора до входной двери и обессилено опустилась на стул в прихожей, автоматически отметив, как хлопнули двери лифта, увозя её последнюю надежду.

- Танюша! – позвал Володя. – Ты где, родная?
- Здесь я, здесь, - смахнув слезы, заспешила она к мужу.

Тот лежал на высокой подушке и тяжело дышал. «Господи! Только не это! Я не хочу! Ну, почему так быстро? Почему он?» - заметались мысли в голове у женщины.

- Только без слёз! – умирающий смотрел на неё усталыми глазами. – Ты же не маленькая девочка, Танюша! Уж не думала ли ты, что мы с тобой будем жить вечно?

Он улыбнулся и добавил:
- Зато я раньше тебя узнаю, есть ли загробная жизнь!

Татьяна Павловна невольно улыбнулась в ответ, вспомнив их ожесточенные споры в юности о Боге. Ярый атеист Володя категорически отрицал жизнь после смерти и говорил, что цивилизованный человек должен разумно относиться к естественному порядку вещей: мол, все мы однажды приходим в этот мир и все мы однажды уйдем из него. Что же тут непонятного? В природе всё просто и логично.

А вот Таня, получая свои пятерки на семинарах по атеизму в Университете, продолжала сомневаться. А с четвертого курса она даже стала тайком носить на шее крестик, подаренный ей когда-то бабкой...

- О чем задумалась? – снова подал голос старик. – Завидуешь, что я тебя опередил и скоро всё первый узнаю? А ты вот будешь тут в неведении сидеть – в рай твой Володька попал или в ад?

- В ад тебя, богохульника, надо отправить, в ад! – рассердилась внезапно старушка. – Ишь, как устроился: я, значит, тут одна оставайся, а он уже навострился сбежать! Нету загробной жизни! Понял? Не-ту! Так что, можешь не спешить никуда!

- Есть… - тихо шепнул бывший атеист и воинствующий безбожник Владимир Игнатьевич. – Должна быть… Иначе – к чему всё это было? Зачем?

Старик вопросительно взглянул на жену, последний раз вздохнул и словно обмяк. Татьяна Павловна судорожно всхлипнула, осторожно взяла в свои руки ладонь мужа, зачем-то подышала на неё, как будто надеясь отогреть остывающее тело, а потом подняла глаза на икону и повторила:

- К чему всё это было? Зачем?

Всего лишь один лист...

Всего лишь один лист из семейного альбома… Один из двадцати трех… На всех листах дети, как и положено детям, улыбаются. Женщины нежно-трогательно прижимаются к своим любимым. Мужчины спокойно смотрят в объектив. Разные лица, фамилии, города, даты. Но есть у всех, кто навсегда остался в этом альбоме,  общее: все они – мои родичи и все они не увидели Победы в Мае 1945 года…

Collapse )